Дверь в подвал скрипнула, словно последнее предупреждение, прежде чем захлопнуться за моей спиной. Звук щелчка замка прозвучал громче, чем любой шум в моей тихой, упорядоченной жизни офисного менеджера. Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя в кончиках пальцев. Я стояла наверху узкой лестницы, вглядываясь в мерцающую темноту внизу. Воздух был тяжелым, пахло старым деревом, кожей и чем-то сладковатым — воском, как я позже поняла.
После недель осторожных переписок, обсуждения границ, безопасного слова — «красный» — я была здесь. В логове Хозяина. Так он попросил называть его. Не Алекс, каким он был в сети, а просто Хозяин.
«Спускайся». Его голос донёсся снизу, низкий и бархатный, будто сама тьма обрела дар речи. Он не кричал, но каждое слово было отчеканено и не терпело возражений.
Я сделала шаг, потом другой, дрожащей рукой скользя по прохладной каменной стене. Подвал открылся передо мной, и дыхание перехватило. Это была не страшная каморка, а почти что святилище. Приглушённый свет исходил от нескольких высоких красных свечей, отбрасывающих пляшущие тени на стены. В них отражались очертания кожаных ремней, аккуратно развешанных на крюках, металлических карабинов, странных изогнутых плёток. В центре комнаты, с потолка, свисала прочная цепь с кожаными манжетами. Воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь потрескиванием свечей.
Он стоял спиной ко мне, разглядывая что-то на столе. Высокий, с широкими плечами, обтянутыми чёрной футболкой. Мускулатура спины играла под тканью при каждом движении. Руки, от кистей до локтей, были покрыты паутиной татуировок. Он обернулся. Его лицо было строгим, с резкими чертами, но глаза... глаза смотрели на меня с таким всевидящим спокойствием, что часть моего страха уступила место жгучему любопытству.
«Ты пришла». Это был не вопрос, а констатация факта. Он подошёл ближе, и я почувствовала исходящее от него тепло. Его взгляд скользнул по мне, с головы до ног, изучая моё простое чёрное платье, длинные тёмные волосы, перехваченные в хвост, мои босые ноги на холодном каменном полу.
«Разденься». Команда была произнесена тихо, но с такой неоспоримой силой, что я замерла. Долгие секунды я боролась с собой, а затем дрожащими пальцами потянула за молнию платья. Ткань соскользнула на пол, оставив меня в только в белье — простом белом бюстгальтере и трусиках, которые сейчас казались смехотворно невинными.
«И всё».
Я послушалась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Я стояла перед ним полностью обнажённая, чувствуя прохладу воздуха на коже, свою уязвимость.