Испытание
Всё произошло стремительно, как обвал, и я не жалею ни о чём. Мою жену зовут Алиса, меня — Максим. Для меня она — божество. Её фигура — пышная, соблазнительная, походка — манящая. И самое главное — она была для меня вечно желанной и вечно недоступной, что лишь разжигало огонь. До свадьбы мы встречались урывками. Её никогда не волновало, где я и что делаю, меня же, напротив, мучили вопросы о каждом её часе. Со временем меня стало грызть подозрение, что моя девушка (тогда ещё не жена) мне изменяет. Мои попытки поговорить натыкались на лёгкие, уклончивые улыбки. Я ревновал бешено, и, как оказалось, не зря. Алиса будто не замечала моих терзаний, лишь подливая масла в огонь одним намёком, одним случайно оброненным словом о коллегах.
Я стал следить за ней. Алиса работала администратором в престижном отеле «Гранд Виктория». Работа её была нервной, график — плавающим. Однажды, в её выходной, я снял номер в этой же гостинице, устроившись в кресле у глазка с биноклем напротив служебного входа. Ждать пришлось недолго. Вечером я увидел, как она, сменив строгий костюм на короткое чёрное платье, которое я ей дарил, катила в один из люксов столик с шампанским, устрицами и шоколадом. Она вошла в номер и не появлялась почти пять часов. А из-за тяжёлой дубовой двери, приоткрытой службой доставки, доносились приглушённые смехи, звон бокалов и откровенные стоны, от которых кровь стыла в жилах и одновременно бешено пульсировала в висках.
Когда она вышла, вид у неё был утомлённый, но сияющий. Причёска слегка растрёпана, помада смазана, а на шее алело свежее пятно страсти. Я не выдержал, выскочил из укрытия и предъявил ей всё. В ответ получил звонкую пощёчину.
— Осмелься поднять на меня голос здесь, — прошипела она, и в её глазах горел холодный огонь. — Охрана вышвырнет тебя, как назойливого попрошайку.
И странно — я был так возбуждён этой сценой, её гневом, её властью, что это было физически заметно. Взгляд Алисы скользнул вниз, и уголок её губ дрогнул в едва уловимой усмешке. Мне ничего не оставалось, как униженно удалиться.
Дальнейшие дни были адом. Она игнорировала звонки. Когда я пытался заговорить, она проходила мимо, высоко подняв подбородок. Но я был настойчив, как мотылёк, летящий на огонь. Наконец, она резко остановилась.
— Говори. У меня минута.
Я залепетал о предательстве, доверии, любви — всю привычную жалкую чепуху.
— Конкретнее, — отрезала она. — Что ты хочешь?
И из моих губ вырвалось не то, что планировалось, а сокровенная, унизительная правда:
— Не бросай меня.
— Я